ОБЪЕКТЫ ОСМОТРА:
- г. Окуловка. Краеведческий музей. Памятник Н.Н. Миклухо-Маклаю.
- д. Окуловка. Место, связанное с пребыванием художника И.Левитана в 1899г.
- д. Озёрки. Неподалёку была усадьба Крапачуха, где в 1901 и 1903гг. отдыхал композитор Н.А. Римский-Корсаков.
- д. Иногощи и д.Языково. В усадьбе Языково-Рождественское родился 17 июля (нов. стиль) 1846г. известный путешественник Н.Н. Миклухо-Маклай. На рубеже 19-20вв. Языково принадлежало Д.В. Стасову. Ежегодно 17 июля здесь (или в Окуловке) проходят Маклаевские чтения. Озеро Иногощенское. В 30 км от Языково находится с.Шегрино, где сохранились руины церкви Св.Николая, в которой 21 июля (по нов. стилю) крестили Н.Н. Миклухо-Маклая.
- п. Угловка. Узловая станция Октябрьской железной дороги. Церковь Рождества Христова. Угловский известковый комбинат, Угловский комбинат бытовой химии. Геологические разрезы месторождения известняков. Возможно продолжение экскурсии по дороге на г.Валдай (45 км) или по дороге на г.Боровичи (35 км), или по дороге Селищи – Березка в ус.Сухое, принадлежавшую А.Ф. Де Воллану, а также посещение с. Шегрино, где в церкви Св. Николая был крещён Николай Николаевич Миклухо-Маклай.
ИНФОРМАЦИЯ К МАРШРУТУ (протяженность 25 км)
г. Окуловка.
г. Окуловка. Экскурсию следует начать с посещения городского музея, осмотра зала Миклухо-Маклая и памятника путешественнику, работы скульптора В.Белова (1993 г.)
О других достопримечательностях г. Окуловки см. Маршрут №1. (ссылка на Маршрут №1 Окуловка — Кулотино — Окуловка (откроется в новой вкладке))
д. Окуловка
д. Окуловка и И.И.Левитан.
Левитан Исаак Ильич (1860-1900), известный живописец-передвижник, мастер пейзажа, которому присущи богатство поэтических ассоциаций, раскрытие тончайших состояний природы. Неведомо, кто рекомендовал Левитану деревню Окуловку, как благодатное место для спокойного отдыха и работы. Считается, что приехал он в деревню из Москвы в последних числах апреля 1899 года и 28 августа вернулся в Москву. Навестила его в Окуловке и А.Н. Турчанинова, прогостив у художника в течение недели.
Однако в письме из Окуловки ученикам пейзажной мастерской Московского училища живописи, ваяния и зодчества от 22 апреля 1899 г. Левитан сообщает:
«Я чувствую себя очень нехорошо, почему спешу к себе в деревню. Приехать ещё раз, как хотел, не могу. Предполагаю, что работа теперь пойдёт у вас. Однако только на прощание скажу: больше любви, больше поклонения природе и внимания, внимания без конца. Не помните также картин. Осенью, вероятно, опять поработаем вместе».
Из письма можно предположить, что в апреле 1899 года Левитан после поездки в училище вернулся «к себе в деревню», а не поехал туда впервые.
Известно ещё одно письмо Левитана из Окуловки к Елене Андреевне Карзинкиной-Телешовой от 13 июля:
«… Теперь о себе. Как видите, чёрт занёс меня в Новгородскую губ/ернию/. Тоска такая, что просто ложись да помирай. Не с кем слова сказать. Не работаю совсем и почти не в состоянии читать. Забавно?! Здоровье моё сносно, еду ли за границу, ещё не знаю.
С учениками весною мы поработали. Думаю, что был им полезен…».
Тем не менее, в Окуловке родились такие деревенские пейзажи как «Избы», где изображена окраина деревни на косогоре. Зрителю представляется, будто деревня стоит на краю света. Ветхие избы и плетень в своей сумеречности контрастируют с ярко горящим небом, и контраст этот создаёт ощущение тревожной неустойчивости. В той же драматической тональности выполнена картина «Последние лучи солнца», тоже написанной в Окуловке.
В разительном отличии от названных вещей создана здесь, в Окуловке, картина «Летний вечер», где сочетание погружённых в тень ворот деревенской околицы, плетня и дороги с освещённым последними лучами солнца задним планом (лес, небо) дано очень гармонично, уравновешенно. Настроением тишины и покоя завораживает зрителя этот лирический пейзаж. «Летний день» принадлежит, несомненно, к лучшим работам Левитана, как и «Сумерки» (с сараем) и «Стога. Сумерки», написанные в Окуловке.
По возвращении из Окуловки Левитан стал работать над монументальным полотном «Озеро» («Русь»), отдельные эскизы для которого делал летом в деревне. К сожалению, преждевременная смерть помешала художнику полностью завершить работу над картиной, запечатлевшей радостную праздничность жизни среди русской природы.
Таким образом, ни деревенская скука, ни плохое состояние здоровья не помешали интенсивной творческой работе художника в Окуловке.
Гостя у художника, Анна Николаевна Турчанинова позаботилась об устройстве его деревенского быта. Женщина, любящая, беспокоящаяся о здоровье любимого, она старалась убедить художника отказаться от творческих исканий, не без основания считая неудовлетворённость Левитана своей работой одной из причин прогрессирования его болезни. Их беседы подчас приобретали характер спора. И однажды вспылив, Левитан «на её глазах изрезал в клочья свою картину заходящего солнца, писанную буйными красками».
Пребывание Исаака Левитана в Окуловке заняло важное место в биографии художника.
д. Озёрки
д.Озёрки. Композитор Н.А. Римский-Корсаков на Крапачухе.
Род Римских-Корсаковых имел древние и прочные связи с Новгородчиной. Прапрадед композитора Яков Никитич был вице-губернатором Ингерманландской губернии, существовавшей на территории новгородских земель. Дед композитора Пётр Воинович был Новгородским губернатором. Сам композитор родился в Тихвине Новгородской губернии. Сын его – Михаил Николаевич (1873-1951), зоолог, ряд лет был сотрудником Бологовской озёрной биологической станции в Валдайском уезде.
Дважды, в 1901 и 1903 годах известный композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков (06.03.1844 — 08.06.1908) приезжал летом на дачу близ Окуловки. Дача эта, со странным названием Крапачуха принадлежала Вере Ивановне Грессер (урожд. Борзуновой), и находилась на речке Крениченке, в 10 верстах от станции Окуловка. По тогдашнему административному делению – в Шегринской волости Боровичского уезда, а теперь – в Окуловском районе, вблизи дороги Окуловка-Угловка и д.Озёрки.
Впервые Николай Андреевич приехал на Крапачуху в возрасте 57 лет. Усадьбу эту посоветовал Римским-Корсаковым друг их семьи, биограф композитора и музыкальный писатель Василий Васильевич Ястребцев (1866-1934). К слову, композитор посвятил другу известный романс «Редеет облаков летучая гряда».
Благодаря Ястребцеву, который в 1901 году сфотографировал усадебный дом, мы сегодня знаем, как он выглядел. Кроме того, из Списка населённых мест Боровичского уезда (1911 г.) также известно, что на усадьбе В.И. Грессер Крапачухе было три жилых строения и проживало постоянно два человека. В Земельном инвентаре Боровичского уезда (1914 г.) по переписи 1909 года Крапачуха значится за дворянкой Верой Ивановной Борзуновой. Когда она вышла замуж и кем ей приходился Карл Аполлонович Грессер (30.12.1842-04.05.1898), похороненный возле Шегринской церкви, ещё предстоит установить.
По воспоминаниям старожилов главный дом усадьбы сгорел на Новый год «в революцию», и на старом фундаменте был поставлен одноэтажный дом, перевезённый потом в д.Смёшино (разобран на дрова в 80-х гг.). «Барыня умерла около 1919 года, в Илью а где-то зимой разбойники задавили и ограбили бабушку». Жительница Парахина А.Ф. Шац рассказала в начале 80-х годов, что знала Ольгу Николаевну Грессер, которая окончила Смольный институт благородных девиц, а после революции жила в Парахине, зарабатывая на хлеб изготовлением тряпичных кукол. Потом уехала в Ленинград, где умерла в блокаду.
Но вернёмся в 1901 год. Надежда Николаевна Р.-Корсакова, жена композитора, 30 апреля уехала в Лугу смотреть дачу, но осталась недовольна ею. Тогда 14 мая 1901 года по рекомендации В.Ястребцева она едет для осмотра дачи на Крапачуху и уже 15 мая возвращается в Петербург. Дача ей понравилась и к 27 мая семья переезжает на Крапачуху, но пока без Николая Андреевича.
15 июня Надежда Николаевна пишет В.Ястребцеву из Крапачухи: «Уж так положено, что я нахожу хорошие квартиры, а ты – хорошие дачи. Эта дача не только хороша, но даже изящна, а обстановка её роскошная».
Правда, Николай Андреевич, приехав, поначалу досадует на свою бездеятельность (только «с усердием просматривает ‘Зигфрида’»), на неудачно выбранную для летнего отдыха местность, где, как нарочно, при всей живописности нет любимых им озёр. Но вдруг всё меняется. В конце июня зацвело поле махровых огненно-красных маков, а в огороде – лиловая белена. Молниеносно кристаллизуется запас художественных намерений в опере «Кащей бессмертный». Цветы зла, безумия и усыпления вдохновили на колдовскую музыку.
Либретто оперы не было, поэтому решение взять за основу, каркас оперы, сюжет пьесы Е.М. Петровского «Иван Королевич», возникает внезапно, на Крапачухе.
Пасмурно. Время остановилось. Листва побурела и пожухла. Человеческие черепа на острых кольях, оцепивших двор. Последний кол зловеще пуст: ждёт гостя. ЭТО ЦАРСТВО КАЩЕЯ. Серы краски, туманны звуки. И среди этих сумерек жизни – неубитая человеческая душа, пленница Кащея, царевна Ненаглядная Краса.
Таков зачин «осенней сказочки» «Кащей Бессмертный». Такой сквозь призму сказочной символики увидел композитор свою Россию эпохи застоя, на пороге услышанных уже им перемен.
Каждый шаг вперёд – шаг к смерти самодержавия. И потому – ни шага вперёд! Подморозить Россию. Остановить часы истории! Остановить смену времён года!
Неизбежную смерть свою Кащей спрятал в слезинке дочери. Никогда не заплачет гордая и жестокая Кащеевна, никогда не умрёт Кащей. Живёт красавица Кащеевна в тридесятом царстве, где тоже остановилось время, но только не в пору осенней непогоды, а в разгар истомной, зажигающей кровь поздней весны. Плещется у берега тёплое южное море и в садах цветут, не увядая, полные сладкой отравы цветы. Оттачивая меч поджидает Кащеевна в своём саду молодых витязей. Чаша вина с лукавым зельем, чуть пригубленная чаша блаженства в объятиях красавицы, минутное забытьё – и тяжёлый удар меча, отделяющий затуманенную голову от молодецкого тела. Ещё одно украшение для батюшкиного частокола.
Дочь композитора, Софья Николаевна, вспоминает: «Когда сочинялся Кащей, я помогала папе как могла в составлении либретто. Бывало, папа подойдёт ко мне с горящими глазами: “София, пойдём, надо поговорить”, и мы уходили с ним в лес, обсуждая варианты сказки и разрабатывая детали. Папа с увлечением шагает саженными шагами по болоту, через валежник. Я едва поспевала за ним в тоненьких туфельках, цепляясь за ветки. Папа не замечает ничего».
Тёмный еловый лес сегодня ещё больше надвинулся на усадьбу, где от былых построек остались лишь фундаменты, но оттого лишь явственнее звучит в вершинах деревьев вокруг уединённой лесной поляны таинственная «кащеева» музыка.
В гневе на непослушную царевну Ненаглядную Красу призывает Кащей однажды метель и снегопад усмирить ослушницу. Была в его царстве вечная осень, станет зима. Вступит в права круговорот времён года.
Не знала Кащеевна ничего, кроме угара чувственности — узнает любовь. Не плакала – заплачет, а со слезинкой Кащеевны придёт смерть Кащея.
Умрёт бессмертный Кащей, превратится Кащеевна в плакучую иву, ту самую, которая ещё недавно стояла возле фундамента бывшего дома на Крапачухе, над кручей, где, как и прежде, журчит по камням маленькая лесная речка Крениченка.
Этим же летом Н.А. Римский-Корсаков сочинил кантату «Из Гомера». В 1903 году Римский-Корсаков вновь приехал на Крапачуху. Он уже обдумывал новую оперу «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» по либретто Владимира Ивановича Бельского, и нуждался во впечатлениях от дикой, непуганой природы.
С самого начала, с оркестрового вступления к опере, получившего название «Похвала пустыне», Феврония живёт в светлом, восторженно-поэтическом общении с природой. Пенье птиц, тихий трепет листвы, лесная прохлада, вся жизнь леса сплетены с музыкальным обликом Февронии. Её задушевные попевки свободно переходят от голоса к гобою или флейте, подхватываются целым хором инструментов, складываются в гимн мудрой и прекрасной природе: Ах ты лес, мой лес, пустыня прекрасная…
Это впечатление от затерянной в лесу усадьбы сегодня, быть может, ещё более сильное, чем это было при Римском-Корсакове.
На Крапачухе в 1903 году Н.А. Римский-Корсаков продолжал также работу над оперой «Пан воевода» по либретто И.Ф. Тюменева, посвящённой памяти Фредерика Шопена. Крапачуху упоминает в своих письмах сын композитора, Владимир Николаевич, в будущем известный музыковед.
д. Иногощи и д. Языково.
д. Иногощи и д. Языково. Языково-Рождественское – замечательный уголок России.
Из Новгородских писцовых книг Деревской пятины известно, что в конце XV века деревня Языково на реке Шегринке, бывшая Павла Мануйлова и сына его Микулы, в результате похода Ивана III на новгородцев летом 1471 года, перешла во владение боярина Олешки Квашнина. На протяжении следующих трёх столетий деревня оставалась в роду Квашниных-Самариных.
Из материалов Генерального межевания земель, проходившего в Новгородской губернии в 1778-1796 годах, узнаём, что в конце XVIII века Языково с окружающими деревнями принадлежало помещице Анне Алексеевне Квашниной-Самариной.
Ко времени строительства железнодорожной магистрали Санкт-Петербург – Москва (1843-1851 гг.), т.е. в середине XIX столетия, деревня Языково с усадьбой Рождественское принадлежали поручику Николаю Петровичу Евстифееву, который и сдал под жильё комнаты барского дома инженеру путей сообщения, капитану Николаю Ильичу Миклухе, начальнику строительства 6-го участка дороги, т.е. участка между станциями Окуловка и Угловка.
Незадолго до этого Николай Ильич обвенчался с Екатериной Семёновной Беккер. Венчались они 2 апреля 1844 года в московской Воскресенской церкви, что при Екатерининском богадельном доме на Сретенке. Ему было 25 лет, ей исполнилось 17.
Отец Екатерины Семёновны подполковник Семён Иванович Беккер (1785-1854) был военным хирургом, участником Отечественной войны 1812 года, служил в Низовском полку. Был он сыном лейб-медика последнего короля Польского, а женат был на польке Луизе Флориантовне Шатковской.
Кроме Екатерины была у них дочь Юлия и трое сыновей, участников польского восстания. Близкими друзьями семьи военного хирурга был знаменитый московский врач Ф.П. Гааз и молодой красивый князь Мещерский, которого прочили в зятья. Но Екатерина Семёновна выбрала незнатного инженер-капитана Миклуху.
Вместо свадебного путешествия Н.И. Миклуха повёз молодую жену в глушь, на строительство железной дороги. В послужном списке Николая Ильича указано, что и в отпуске-то он был лишь однажды, в 1844 году на 28 дней, по случаю женитьбы. Прожили они вместе менее тринадцати лет, переезжая по долгу службы с места на место. Но первое место, где поселился капитан Миклуха с молодой женой, была усадьба Языково-Рождественское.
Здесь, 22 июня 1845 года у них родился первенец – сын Сергей, будущий судья в г. Малин на Украине. Крестили его 26 июня в Шегринской церкви Боровичского уезда. Таинство крещения совершил священник Иоанн Смирнов, а восприемниками от купели были: боровичский помещик генерал-майор Николай Иванович Ридигер, участник войны 1812 года, участник сражения при Бородине, кавалер ордена Святой Анны 4 степени. Н.И. Ридигер (1792-1850) – один из предков в роду бывшего патриарха Алексия II – был женат на Александре Петровне Евстифеевой, родной сестре владельца усадьбы Языково-Рождественское. Имение Ридигеров – ус. Костушино – располагалось неподалёку, на той же реке Шегринке. Крёстной матерью новорожденного Сергея Николаевича Миклухи стала сестра Екатерины Семёновны – Юлия Семёновна Беккер.
Через год, 5 июля 1846 года (по новому стилю 17 июля) в Рождественском родился и второй сын – Николай, будущий учёный и путешественник. Благодаря этому событию скромная усадьба оказалась вписанной во все справочники и энциклопедии мира. Крестили Николая 9 июля в той же Шегринской церкви Николая Чудотворца (основана в 1769 г.). Был тот же священник и тот же крестный отец – Н.И. Ридигер.
Если сегодня посетить эту заброшенную церковь в селе Шегрине, то в кустах возле алтаря можно отыскать могильную плиту вдовы генерал-майора – Александры Петровны Ридигер, урождённой Евстифеевой (20.05.1804-11.05.1898). Где похоронен сам генерал, предстоит выяснить.
Вскоре после рождения второго сына Николай Ильич Миклуха получил новое назначение, но усадьбе Языково-Рождественское суждено было прославиться ещё раз.
После смерти поручика Николая Петровича Евстифеева имение Языково-Рождественское перешло к его сыну, коллежскому регистратору Николаю Николаевичу Евстифееву, который около 1885 года продал его известному юристу и общественному деятелю Дмитрию Васильевичу Стасову.
В истории русской культуры род Стасовых оставил ярчайший след, дав России плеяду выдающихся деятелей культуры, общественной мысли, искусства и демократического движения. Замечательный зодчий Василий Петрович Стасов построил немало зданий, вошедших в историю русской архитектуры. Старший его сын – Василий Васильевич – великий критик, дочь – Надежда Васильевна – борец за высшее образование для женщин, учредитель Бестужевских курсов. Самый младший сын – Дмитрий Васильевич, четверть века владевший имением Языково, — один из организаторов Петербургской консерватории, основатель Русского музыкального общества, бессменный председатель столичного Совета присяжных поверенных, выступавший защитником на политических процессах.
Имение Языково-Рождественское Дмитрий Васильевич Стасов приобрёл, чтобы получить право (земельный ценз) быть избранным гласным (депутатом) в новгородское земство.
В биографии Д.В. Стасова, написанной его дочерью Варварой Дмитриевной, об этом событии сказано следующее: «Отец в 1885 г. приобрёл в Боровичском уезде Новгородской губернии имение в 1000 с чем-то десятин на реке Шегринке – Языково-Рождественское – с большим лесом, двумя озёрами и мельницей. В 1885-1886 гг. привёл в удобный для себя и более культурный вид старинный барский дом помещиков Евстифеевых, у которых купили имение. Перестроил его внутри Оскар Осипович Тибо-Бринволь, наш хороший знакомый, архитектор, а с 1887 г. Дмитрий Васильевич и вся его семья стали проводить летние месяцы уже не в Заманиловке, а в Языкове. Дом был большой, выстроенный из столетних, точно каменных брёвен, с комнатами для всей семьи, но позволявшими оказывать гостеприимство и постоянно наезжавшим в гости в Языково друзьям. К дому примыкал большой парк, а с другой стороны двор со всевозможными службами» (ИРЛИ, ф.294, оп.8, ед. хр. 321. Документы и фотографии ус.Языково в фонде Стасовых разысканы Татьяной Степановной Бай.)
Стасовы, очевидно, не знали о факте рождения в этом доме знаменитого путешественника, но для нас важно отметить в цитированном документе то, что дом при Стасовых не подвергся значительным переделкам и выглядел снаружи примерно так же, как при рождении Н.Н. Миклухо-Маклая.
В архивном фонде Стасовых, хранящемся в Пушкинском доме (ИРЛИ) в Санкт-Петербурге, к счастью сохранилось большое количество фотографий, по которым можно составить полное представление об усадьбе Языково тех лет.
Старый просторный, обшитый тёсом дом под четырёхскатной крышей был без затей. Жилым был второй этаж, а первый полуэтаж занимали кухня и подсобные хозяйственные помещения. По центру южного фасада, обращённого в парк, была пристроена терраса на уровне второго этажа, откуда в парк спускалась широкая лестница. В парке были берёзовые и липовые аллеи, цветники, ухоженные дорожки, затейливые мостики через Шегринку и Языковку.
Северный фасад смотрел на просторную лужайку перед ним десятью окнами второго этажа и девятью окнами поменьше этажа первого. Вход и лестница на второй этаж находились в пристройке слева.
Ряд берёз, высаженных вдоль дороги, отделяли дом и лужайку от хозяйственного двора со множеством построек. На плане строений усадьбы 1910 года, отысканном в историческом архиве Санкт-Петербурга (ЦГИА, ф.539, оп.13, ед.хр. 789.), обозначены: дом для рабочих и управляющего, конюшня, каретный сарай, амбар, гумно, рига, две бани, водогрейня, пелевна, скотный двор, молочная, ледник, птичники и другие постройки.
Управляющим имением Стасов пригласил господина Франца Смайжиса, трудолюбивого и добропорядочного литовца. Прежнее трёхпольное хозяйство было заменено на пятипольное, заведены сельхозмашины, проведены канавы для осушения лугов. А вскоре на выставках в Боровичах и Новгороде за образцы хлеба, овощей, лошадей и прочего хозяйство Языково было награждено медалью.
Обширное семейство Стасовых любило приезжать в Языково на лето. Молодёжь здесь много купалась, каталась на лодках, совершала прогулки верхом на лошадях, читала, музицировала. Дмитрий Васильевич часто бывал в разъездах, но когда приезжал в Языково, то к нему тянулись ходоки из окрестных деревень. Земский гласный Д.В. Стасов подолгу беседовал с ними, помогал юридическими советами, составлял различные прошения. Сохранившиеся во множестве черновики этих прошений представляют большой интерес для историка, изучающего быт и нравы той эпохи. Не отказывал Стасов в хозяйственной и материальной помощи, стремился внедрить и в крестьянских хозяйствах травопольный севооборот с клеверами. В хозяйственных делах помогал ему сын Сергей.
У жены его, Поликсены Степановны – свои посетители. Вырастившая шестерых детей, она обладала определёнными медицинскими познаниями и не отказывала в помощи крестьянам. Медицинская практика её была обширна, о чем свидетельствует сохранившийся в архиве её журнал приёма больных.
Творческие заботы были у Варвары Дмитриевны Стасовой, в замужестве Комаровой. Была она довольно известной писательницей, подписывающей свои книги мужским псевдонимом — Владимир Каренин.
А Елена Дмитриевна Стасова уже проявляла тягу к пропагандистской и революционной деятельности. Под вечер, когда кончались дневные работы, она с двумя-тремя брошюрами под мышкой отправлялась в соседние деревни, чтобы читать там крестьянам, беседовать с ними на волнующие темы. В 1891 году она, только что закончившая гимназию Таганцевой со специальным педагогическим классом, задумала открыть в Языкове школу для крестьянских детей. Отец не возражал, готов был предоставить помещение и материальную помощь, но предвидя сложности осуществления задуманного, желал, чтобы школа была не частной, а земской. А для этого надо было получить согласие на открытие школы у местных крестьян. Елена обошла все деревни, объясняя пользу школы и приглашая на сельский сход. Однако, приговор схода был отрицательный: в Языкове школы не открывать. Крестьяне рассудили, что земской школы в деревне Иногощи и церковно-приходской школы в Угловке вполне достаточно.
Земская деятельность приносила Дмитрию Васильевичу Стасову большое удовлетворение. Ценя возможность оказывать местному населению помощь через этот орган местного самоуправления, Д.В. Стасов, даже испытывая временные затруднения, не продавал имения, чтобы не утратить имущественный ценз. Заложив усадьбу временно в банке, он неизменно её выкупал. Но с годами дети, обременённые своими делами и заботами, всё реже собирались в Языкове. Наконец, в августе 1913 года усадьба Языково, земля и мельница в деревне Волхово были проданы новому владельцу – Елене Филипповне Головкиной, хозяйке известкового завода в Угловке. А своему управляющему Францу Смайжису за долголетнюю и безупречную службу Д.В. Стасов приобрёл неподалёку от Языкова небольшую усадьбу Воронуха.
После событий 1917 года в усадьбе Языково, как и мечтала Елена Дмитриевна Стасова, разместились школа и медпункт. Просуществовали они до пожара в начале 50-х годов, а в конце 70-х годов в результате широкомасштабных и непродуманных мелиоративных работ были уничтожены парк и последние усадебные постройки.
В 1986 году к 140-летию со дня рождения Н.Н. Миклухо-Маклая на месте бывшей усадьбы Языково-Рождественское, на лужайке перед фундаментом сгоревшего дома, силами общественности был воздвигнут камень с надписью:
«Здесь родился великий путешественник, учёный и гуманист
Николай Николаевич Миклухо-Маклай.
17(5).07.1846 – 14(2).04.1888».
Теперь на лужайке у камня ежегодно 17 июля проходят Маклаевские чтения.
В двух километрах от Языкова озёра Иногощенское, Чёрная Губа и Колпинец, состоящие на охране. Участок к северу от оз.Чёрная Губа перспективен для устройства туристического объекта – кемпинга «Папуасская деревня». Студентами Мухинского училища под руководством Н.Балашовой в 1992 г. разработан эскизный проект кемпинга и музея М-Маклая.
Вернувшись в д.Куракино, можно через д.Золотково выехать на Боровичскую трассу, по ней доехать до д.Соинское, свернуть на д.Сушилово и проехать до с.Шегрино, где сохранились руины церкви Св. Николая Чудотворца (осн.1769г.), в которой 9 (21) июля 1846г. крестили Н.Н. Миклухо-Маклая. Расстояние от Языкова до Шегрино по этому маршруту около 30 км.
п. Угловка.
п.Угловка. Железнодорожный узел на линии Бологое – Окуловка с веткой на г.Боровичи, которая была построена в 1876-1877 гг. Угловка — рабочий посёлок городского типа (с 1938 г.) с населением около 2493 чел. на 01.01.2017 г. Известковый комбинат, гравийный карьер, пекарня, больница, школа, дом культуры, церковь (основанная в 1864 г.), новое успешно работающее предприятие ООО «Угловский комбинат бытовой химии». В карьерах обнажения известняков протвинской толщи, окаменевшие остатки морской фауны каменноугольного периода, растения-кальцеофилы. В окрестностях Угловки многочисленные проявления карста (уходящие озёра и ручьи, просадки, родники) у дд.Заручевье, Берёзовка, Стегново, Чеканово, Трубы. Состоят на охране озера Ближнее (в черте застройки Угловки) и Дальнее (Сенное).
Путеводитель по Окуловскому району (содержание, информация о книге)
.